Фанни Гиршевна Фельдман родилась 15 (27) августа 1896 года в Таганроге — портовом городе на берегу Азовского моря, родине Антона Чехова. Этот факт — одно из самых красивых совпадений её биографии: именно чеховская героиня в конечном счёте «подарит» ей фамилию, под которой она войдёт в историю.
Семья Фельдманов была одной из зажиточных еврейских семей города. Отец, Гирш Хаимович Фельдман, был состоятельным купцом и фабрикантом: владел производственным предприятием, магазином, несколькими домами и пароходом. Мать, Милка Рафаиловна Заговайлова, вела домашнее хозяйство и занималась воспитанием детей. В семье росло пятеро — два сына, дочь Изабелла и Фанни; ещё один брат умер в младенчестве.
Дом Фельдманов стоял в получасе ходьбы от Таганрогского залива. В нём была библиотека, звучала музыка, часто собирались гости. Казалось бы, всё располагало к спокойному, обеспеченному существованию. Но маленькая Фанни с самого начала плохо вписывалась в этот образцовый мещанский уют.
Она была неудобным ребёнком. Заикалась. Стеснялась своей внешности — она с детства понимала, что красавицей не назовут, и это причиняло ей боль. В Мариинской женской гимназии, куда её определили учиться, она чувствовала себя чужой: математика не давалась, грамматика не давалась, среди сверстниц она не находила близких. В конце концов родители перевели её на домашнее обучение — учителя приходили к Фельдманам на дом. Так Фанни получила приличное образование в тишине собственной комнаты.
Компенсацией за все неловкости детства стал театр. Первый раз попав на спектакль, она почувствовала что-то, чему не могла дать названия, — но это чувство больше не отпускало. В четырнадцать лет она уже знала, чем будет заниматься всю жизнь.
История о том, как Фанни Фельдман стала Раневской, — одна из самых поэтичных в русском театральном предании.
Однажды в Москве, куда молодая актриса приехала в 1915 году, она шла по улице. Из сумки вырвался ветер — и выхватил несколько купюр. Деньги закружились в воздухе и улетели. Фанни посмотрела им вслед и пожала плечами: и пусть летят. Кто-то из стоявших рядом произнёс: «Совсем как Раневская». Имея в виду чеховскую помещицу из «Вишнёвого сада» — женщину, которая с бесшабашной лёгкостью бросала деньги на ветер, не умела и не желала быть расчётливой.
Сравнение попало точно. Раневская — так и осталось. Под этим именем она вышла на сцену, под ним прожила жизнь.
Сам Чехов не мог знать, что в год его смерти (1904) в его родном городе подрастает девочка, которая возьмёт фамилию его персонажа и станет одной из величайших актрис страны.
В 1915 году Фанни объявила родителям, что уезжает в Москву — учиться театру. Отец сперва отговаривал, затем пригрозил лишить её наследства. Дочь уехала.
В Москве она записалась в частную театральную студию А. Ягелло. Здесь произошли первые важные встречи: с Мариной Цветаевой, Осипом Мандельштамом, Владимиром Маяковским. Состоялась первая встреча с Василием Качаловым — актёром МХТ, которого она боготворила. Москва тех лет была городом предреволюционного кипения, и молодая провинциалка из Таганрога оказалась в самом его сердце.
Но главной школой стала не студия — а провинция. Осенью 1915 года Раневская дебютировала на сцене в Малаховке, под Москвой, в дачном театре. Потом — труппы в Крыму, Керчи, Феодосии, Ростове-на-Дону, Баку, Сталинграде, Архангельске. Десять лет скитаний по провинциальным сценам. Маленькие роли, скромные гонорары, дешёвые съёмные комнаты. Зато — огромная практика. Именно в провинции актёр либо учится работать с любым материалом и любой публикой, либо ломается.
Самым важным человеком этих лет стала Павла Леонтьевна Вульф — опытная актриса, встретившая Раневскую в Крыму. Она стала её наставником, другом и в каком-то смысле матерью — той женщиной, которой Раневская могла доверить всё. Когда после революции 1917 года семья Фельдман эмигрировала — сначала в Прагу, потом во Францию, — Фаина осталась. Не смогла уйти из русского театра. Мать умерла в эмиграции; увидеться им больше не суждено было.
В начале 1930-х годов Раневская окончательно осела в Москве. Театры менялись один за другим — биография её напоминала карту странствий опытного кочевника.
С 1931 по 1935 год она работала в Центральном театре Красной армии. Затем — кратко в Камерном театре Таирова, где стилистика хозяина принципиально расходилась с её собственной. Затем — Театр Красной армии снова, Театр драмы (будущий Театр Маяковского), где она провела несколько важных лет с 1943 по 1949 год.
В 1949 году Раневская пришла в Театр имени Моссовета, возглавляемый Юрием Александровичем Завадским. Этому театру она отдаст в общей сложности более двадцати пяти лет — с перерывом в 1955–1963 годах, когда работала в Театре имени Пушкина. Именно в Моссовете прошли лучшие годы её театральной карьеры — и самые мучительные конфликты.
Отношения с Завадским были сложными и многолетними. Режиссёр ценил её талант, но её метод органично принадлежал иной театральной школе — той, что шла от живого, стихийного существования на сцене, а не от рационального построения образа. Конфликты вспыхивали регулярно. Раневская уходила — и возвращалась, потому что уходить было некуда: она любила именно эту сцену.
Среди лучших театральных ролей: Васса Железнова в одноимённой пьесе Горького (1936) — роль, которую считали написанной для неё; Спекулянтка в «Шторме»; Эухения в «Деревья умирают стоя»; незабываемая мисс Сэвидж в «Странной мисс Сэвидж»; Фелицата в «Правда хорошо, а счастье лучше»; Любовь Яровая.
О своём отношении к кинематографу Раневская высказалась однажды с обескураживающей откровенностью: «Деньги съедены, а позор остался». Она не ценила большинство своих киноролей — и при этом именно кино сделало её всесоюзной знаменитостью.
В кино она дебютировала в 1934 году: режиссёр Михаил Ромм, увидев её на сцене, пригласил сыграть госпожу Луазо в экранизации мопассановской «Пышки». Роль была второстепенной, но Ромм запомнил актрису — и позднее доверил ей роль Розы Скороход в «Мечте» (1941). Этот фильм и эту роль сам Чарли Чаплин называл выдающимися. Американский президент Рузвельт, посмотрев «Мечту», спросил у советского посла, кто эта великая актриса.
Народную любовь принесла другая роль. В комедии «Подкидыш» (1939, режиссёр Татьяна Лукашевич) Раневская сыграла властную, экспансивную Лялю — и произнесла фразу, которую в СССР знали все: «Муля, не нервируй меня!» Фраза стала крылатой немедленно. До конца жизни незнакомые люди на улице кричали ей вслед «Муля!» — что Раневскую бесконечно раздражало. Исключение она делала лишь для детей.
В 1947 году вышли сразу два фильма с её участием. В музыкальной комедии «Весна» режиссёра Григория Александрова она сыграла чудаковатую экономку Маргариту Львовну. В сказке «Золушка» по сценарию Евгения Шварца — злую Мачеху. Мачеха вышла блистательной: жёсткой, самовлюблённой, смешной и страшной одновременно — настоящий характер, написанный и сыгранный с полной отдачей.
В историю советского кино вошли и её роли в чеховских экранизациях — «Человек в футляре» и «Свадьба». А в 1970 году голосом Раневской заговорила одна из самых любимых мультипликационных злодеек советского детства: именно она озвучила домомучительницу фрекен Бок в мультфильме «Карлсон вернулся».
Три Сталинских премии (1949, 1951, 1951) — за театральные работы — стали высшим государственным признанием. В 1961 году ей было присвоено звание народной артистки СССР.
Раневская никогда не была замужем. Детей не было. Когда её об этом спрашивали, она отшучивалась — так, как умела только она: остро, больно и смешно одновременно.
Была ли она одинока? Несомненно. Но это было одиночество выбора, а не случая. Рядом с ней всегда были близкие — Павла Вульф, которой она помогала до конца её дней, сестра Изабелла, с которой воссоединилась после долгих лет разлуки, несколько верных друзей. Последним её живым существом стала собака по кличке Мальчик, которую она подобрала на улице и которую любила, как любят только те, кто умеет любить по-настоящему.
Когда пёс умер — Раневская была потрясена. Она написала: «Мальчик умер. Это горе, которое не отпускает».
Семья в прямом смысле слова — то, чего у неё не было. Театр стал её семьёй, публика — семьёй, русский язык, которому она служила, — семьёй.
Раневскую цитируют так, как цитируют немногих. Её остроумие было не светским блеском, а органическим — оно рождалось из боли, наблюдательности и редкой способности видеть вещи такими, какие они есть.
Несколько её высказываний, которые давно живут отдельно от биографии:
«Я не признаю слова "играть". Играть можно в карты, на скачках, в шашки. На сцене жить нужно».
«Если больной очень хочет жить, врачи бессильны».
«Одиночество — это когда в доме есть телефон, а звонит только будильник».
«Я не умею играть маленькие роли. Маленьких ролей нет, есть маленькие актёры».
«Деньги съедены, а позор остался» — о работе в кино.
Её слова расходились по стране без подписи — их повторяли, не зная, чьи они. Это и есть признак настоящего афоризма: он живёт без автора.
В последние десятилетия жизни Раневская почти не снималась. Театр Моссовета был её домом, но и здесь роли становились редкостью. Она была неудобной — для режиссёров, для дирекции, для системы в целом. Её масштаб не помещался в привычные рамки.
Она продолжала выходить на сцену — до тех пор, пока позволяло здоровье. Жила в скромной московской квартире с собакой. Принимала редких гостей. Читала. Вела записи.
Журнал «The Sunday Times» включил её в список десяти величайших актрис XX века — в компании Элеоноры Дузе, Сары Бернар, Аньезе Моро, Лоренс Оливье. Это была мировая оценка, о которой советские зрители, быть может, и не узнали в своё время, — но которая была точной.
19 июля 1984 года Фаина Григорьевна Раневская скончалась в Кунцевской больнице в Москве от сердечного приступа, осложнившегося пневмонией. Ей было восемьдесят семь лет.Похороны и память
Её похоронили на Новом Донском кладбище. Рядом с ней покоится сестра Изабелла — та самая, которой Фанни завидовала в детстве за красоту. Вместе — в конце.
На прощание пришло огромное количество людей. Те, кто работал с ней. Те, кто просто любил её — как актрису, как голос, как автора афоризмов, ставших частью русского языка.
В Таганроге, в её родном городе, установлен памятник: бронзовая Раневская на лавочке — с усталой улыбкой, будто она только что сказала что-то точное и немного грустное. Такой и остаётся в памяти.
В 2024 году на онлайн-кинотеатре KION вышла драма-байопик «Раневская» — первое большое художественное произведение о её жизни. Роль Раневской исполнила Мариэтта Цигаль-Полищук.
Раневская не оставила учеников в профессиональном смысле. Она оставила другое — пример того, что быть собой в искусстве и в жизни можно полностью и без компромиссов. Это редкость — и это наследие, которое не устаревает.
«Я не признаю слова "играть". На сцене жить нужно».
— Фаина Раневская
